Алексей Пьяница
Художник и человек
Данилов был лицеистом способным и сразу же научился всё знать, всё чувствовать, всё видеть в пространстве, и во времени, и в глубинах душ, всё - и прошлое, и настоящее, и вечное, и вдоль и поперек, и все это - в единое мгновение! Но от этой возможности ему стало тоскливо, скучно и начались мигрени. Куда правильнее показалось Данилову возможностью этой не пользоваться, а открывать все заново и самому, как это делали люди. С любопытством, дотошностью и умением удивляться любой мелочи. Да и что за тоска была бы жить, зная наперед все!

Владимир Орлов. «Альтист Данилов»
В мастерской на верхнем этаже многоквартирного дома в подмосковной Балашихе всё выглядит так, будто её владелец только что вышел и вот-вот вернётся к своим работам. И не один; кажется, что здесь трудится целая артель художников: шумно, споря друг с другом, иногда ругаясь, иногда выпивая, они творят всеми доступными способами, а когда привычного не хватает для воплощения замыслов, придумывают новые.

Рядом с коробкой, полной тюбиков масляной краски - банки с разноцветной эмалью, чуть поодаль стройные ряды свёрл по металлу, за ними, на стене разнообразные насадки для аэрографа, у стенки стоит массивная муфельная печь для обжига эмалей. По стенам висят картины, настолько разные, что представить все их принадлежащими одному человеку, непросто. Пейзажи далёких стран и точные линии фигур высшего пилотажа, фотореалистичные силуэты военных самолётов и какие-то торчащие прямо из рам куски фюзеляжей, испещрённые заклёпками, стремительные этюды и красочные натюрморты…


В мастерской на верхнем этаже многоквартирного дома в подмосковной Балашихе всё выглядит так, будто её владелец только что вышел и вот-вот вернётся к своим работам. И не один; кажется, что здесь трудится целая артель художников: шумно, споря друг с другом, иногда ругаясь, иногда выпивая, они творят всеми доступными способами, а когда привычного не хватает для воплощения замыслов, придумывают новые.

Рядом с коробкой, полной тюбиков масляной краски - банки с разноцветной эмалью, чуть поодаль стройные ряды свёрл по металлу, за ними, на стене разнообразные насадки для аэрографа, у стенки стоит массивная муфельная печь для обжига эмалей. По стенам висят картины, настолько разные, что представить все их принадлежащими одному человеку, непросто. Пейзажи далёких стран и точные линии фигур высшего пилотажа, фотореалистичные силуэты военных самолётов и какие-то торчащие прямо из рам куски фюзеляжей, испещрённые заклёпками, стремительные этюды и красочные натюрморты…


Но весёлая компания художников не вернётся сюда. Всё это - богатое творческое наследие всего лишь одного человека, Алексея Трофимовича Пьяницы. Военного и артиста, путешественника и авиационного техника, мужа и отца. Художника, успевшего за не очень долгую творческую жизнь попробовать чуть ли не все доступные и не очень способы выражения той импрессии, того острого и яркого чувства окружающего мира, которое переполняло его. Творца, успешного во всех художественных направлениях, за которые он брался, но отчего-то предпочитавшего не концентрироваться ни на одном из них. Человека, для которого момент творчества был во сто крат важнее, чем результат.

В крохотной спальне, на низком столе лежит раскрытая записная книжка. Телефоны знакомых и коллег соседствуют с набросками идей будущих работ, именами художников настоящего и прошлого, какими-то мимолётными заметками. Последняя запись сделана явно отличающимся от всего иного, чётким, уверенным, завершённым почерком. «Искусство способно украшать жизнь, но не заменять её».
Но весёлая компания художников не вернётся сюда. Всё это - богатое творческое наследие всего лишь одного человека, Алексея Трофимовича Пьяницы. Военного и артиста, путешественника и авиационного техника, мужа и отца. Художника, успевшего за не очень долгую творческую жизнь попробовать чуть ли не все доступные и не очень способы выражения той импрессии, того острого и яркого чувства окружающего мира, которое переполняло его. Творца, успешного во всех художественных направлениях, за которые он брался, но отчего-то предпочитавшего не концентрироваться ни на одном из них. Человека, для которого момент творчества был во сто крат важнее, чем результат.

В крохотной спальне, на низком столе лежит раскрытая записная книжка. Телефоны знакомых и коллег соседствуют с набросками идей будущих работ, именами художников настоящего и прошлого, какими-то мимолётными заметками. Последняя запись сделана явно отличающимся от всего иного, чётким, уверенным, завершённым почерком. «Искусство способно украшать жизнь, но не заменять её».
Книга о художнике
Содержание
Ты будешь художник!
Параллельная жизнь
Неспокойная пенсия
Моменталист и реалист
От кубы до Шотландии
Он был счастливым человеком
Книга о художнике
Содержание
Лёнька с берега Оскола
Параллельная жизнь
Неспокойная пенсия
Моменталист и реалист
От кубы до Шотландии
Он был счастливым человеком